ДАВЛЕНИЕ. Красная книга Алёши

Проект «Воронеж-2040. Хроники забытого будущего»

Глава 15. Бункер. Новая Усмань

глава 15Алина проснулась раньше других. Свечи в подвале школы давно уже прогорели, в буржуйке тлели угли, а в противоположном углу мирно посапывали  узбек Шаман, его жена Варвара, Федя Кабякин, сынишка погибшего бабяковского атамана, и две девочки-семилетки. Кажется, узбек называл их Да и Нет.

«Даша и Не... Нужно переспросить у Шамана», – подумала Алина, осторожно пробираясь к своим пожиткам. Переодевшись в просохшую военную форму, она в полумраке нащупала рюкзак, достала нож и осторожно проследовала к дверям.

Нет, явно самой не справиться. Хитросплетение замков и щеколд мог распутать только Шаман. Будто услыхав мысленный посыл Алины, узбек проснулся и, стараясь не спугнуть сон Варвары, на цыпочках пересек помещение. Заворочалась Сова. Вскоре они втроем, вооруженные ножами и дробовиком Шамана, поднялись наружу. Небо, страшное серое небо зависло над ними так низко, что казалось, вот-вот упадет на землю, только тронь. Дождь прекратился, ураган стих, гул земли больше не напоминал о себе. Не было и смеха. Большие лужи накрыли остатки мертвецов, убив все запахи и остудив угли пепелища. Живоглоты, видимо, ночью ушли отсюда – то ли напуганные зловещим гулом, а то ли потерявшие интерес к обглоданным костям.

– Мы останемся, – сказал Шаман, оценивая порушенные окрестности.

– Здесь вы умрете, – Алина ковыряла ножом огромный след на грязном пригорке, оставленный юми. – Мы возьмем вас в Бункер. Я знаю, что объяснить сестрам.

– Как скажешь, – покорно ответил Шаман.

– Собирайтесь, мы с Совой подождем снаружи.

Через час семь силуэтов исчезли из зоны видимости человека, наблюдавшего за ними с колокольни Рождественской церкви. Человек, а может вовсе и не человек, издал протяжный вой и спустился по крутой лестнице вниз.

– Юва, – сказал он.

– Бунга, – ответили ему.

И наступила тишина.

– Что это был за звук? – вздрогнула Сова. – Собаки так не воют.

– Это волки, – неуверенно ответил Шаман. – В последнее время они часто подходят к Бабяково.

– А ты видел их?

– Нет.

Сова оглянулась на Алину:

– А ты что думаешь?

– Я думаю, подтвердишь ли ты в Бункере, что мы кидали жребий... Насчет этих, – она указала на женщин и мальчика, отставших от них и не слышащих разговора.

– Алин, не сомневайся, не подведу.

– Еще я думаю, почему Да и Нет все время молчат?

Шаман встрепенулся.

– Я забыл рассказать вам... Девчонки были совсем маленькими, когда их привели к нам Октябри. Они подобрали их на брошенной учеными Дамбе, тогда еще ваши не переселились туда. Тогда еще даже не знали, что там жили ученые. Чем занимался «Лунный свет», какими такими опытами, никто и посейчас не знает. А девки были пугливы в отличие от своих сверстниц, диковаты даже, руки их были чем-то исколоты, и они постоянно молчали. То ли ученые им вырвали языки, чтобы они ничего не сказывали про опыты, то ли еще кто... Одним словом, калеки они. Мы их выходили, воспитали, как могли. Одна все время кивала головой, будто «да» говорила, другая мотала головой, будто «нет». Так мы их и прозвали. Да и Нет.

– Я думала Даша и... Ладно, какая теперь разница! – печально сказала Алина. – Кстати, Шаман, а я ведь не верю во все эти россказни про ученых.

– Зря. Чистая правда это. И Октябри, и твои подтверждали, что там, на Дамбе опыты какие-то проводили. Потом спалили все в один день, что могли утопили в «вонючке» и ушли. Куда – неведомо, что напугало их – тоже неясно. А люди там, в секретных погребах, много всего находили. Пузырьки с адским зельем, банки с органами человеческими, книги странные, приборы...

– Все равно не верю, – сказала Алина и остановилась. – Давайте-ка определимся, где мы. Кажется, скоро окраина Усмани. Войдем со стороны Советской.

– А, может, обойдем село? – предложила Сова.

Варвара с мальчиком и немые девушки поравнялись с валькириями и Шаманом.

– Можно и обойти.

Они двинулись по Рыканьской дороге. Справа виднелся порушенный частный сектор новоусманской окраины. Путь в Бункер знали немногие, из наших путешественников – лишь Алина. Сова была в нем всего раз, а потому днем с огнем не сыскала бы дороги туда. Они шли окраиной леса – так безопасней.

Еще лет тридцать назад этот Бункер, ровесник «холодной войны», был под серьезной охраной, и рядовой обыватель мог только догадываться, что там творится. От рва и былых заграждений из колючей проволоки в четыре ряда мало что осталось, только жалкие огрызки с шипами, а ведь когда-то один из рядов колючки находился под напряжением. Секретный объект стоял в глубине леса, неподалеку от Новой Усмани, но обнаружить его случайному путнику и сейчас было далеко непросто. Первый вход в подземелье прятался у подножия небольшой насыпи, обильно поросшей мхом и травой. Условным сигналом в этот военный храм служила своего рода пневмопочта, состоящая из замысловатой трубы, одним концом торчащей в секретном месте у входа, и медный таз, подставленный под другой конец трубы в «служебке». Достаточно бросить в трубу камешек, как о твоем приходе тотчас узнает дневальный.

Эту придумку осуществили валькирии Восьмой Марты, захватившие объект несколько лет назад вместе с находящимся в нем военным караулом, приписанным к воинской части 68107-а, что дислоцировалась в поселке Никольском под Воронежем.

«Служебка» уходила под землю неглубоко – метра на три, и выполняла функцию дежурного помещения для охраны, в то время как сам Бункер, по версии сталкеров, имел глубину метров в тридцать. В случае войны или другой необходимости одновременно укрыться в нем могло запросто не меньше тысячи человек. Да вот беда – сегодня многоэтажный Бункер на минус пятом этаже перилами и лестницей упирался в лед, который не таял даже в самую жаркую погоду. Лифт давно не работал, но два дизеля, вентиляционная шахта и артезианская скважина с пунктом очистки воды функционировали исправно. Кроме складов с продуктами питания, медикаментами и оружием здесь хранились предметы для разведвылазок на поверхность – защитная одежда, противогазы, бронежилеты... Когда-то к Бункеру вела единственная дорога, сейчас совсем заброшенная, но Алина легко отыскала ее по сохранившейся табличке, прибитой к сосне: «Внимание, опасная зона! Стреляем без предупреждения!»

Пройдя с километр, Алина и ее спутники обнаружили странную картину: некогда разорванная во многих местах «колючка» была аккуратно скреплена, и повсюду на ней висели консервные банки.

– Ого! – удивился Шаман. – Это что за смесь армяшки с мотоциклом?

– Вот так-так! – воскликнула Алина. – Звуковой щит... Они что, думают, будто шум из Бункера услышат? Из-за метрового железобетона!

Сова восхищенно ахнула:

– А, по-моему, здорово придумано!

– Да очнись! Если никого сейчас нет снаружи, мы в Бункер часа через два попадем. Они и сигнала-то не услышат, не говоря уж про банки... Да, кстати, здесь камень сложно отыскать.

Все принялись разгребать прошлогоднюю листву, намоченную дождем.

– А шишка пойдет? – спросила Сова.

– В общем, да. Только они могут не услышать ее, но обязательно увидят. В тазу. Они же постоянно дежурят... Идем, – Алина направилась к скрытому входу в Бункер, остальные – за ней.

Продравшись сквозь заросли кустарников, Алина, Сова, Шаман, Варвара, Федор, Да и Нет очутились у небольшого холма, в бетонированном углублении которого виднелась порядком проржавевшая дверь. Площадка перед дверью была сильно вытоптана, между деревьями были натянуты бельевые веревки, а вокруг валялся мусор – от салфеток и полиэтиленовых пакетов до битого стекла. Неподалеку от входа лежал перевернутый военный «газик».

– Ну, черти, даже мусор не могут в яме закопать, – Алина раздраженно застучала в дверь. – Шишка где?

Сова протянула ей мокрую сосновую шишку. Алина отошла от спутников, справа от входа нащупала обложенную кирпичом выемку и бросила в трубу шишку. Поднялась на пригорок, огляделась. Тишина. Лишь слабый ветерок напоминал своим дуновением о вчерашней буре. Им удалось слегка отдохнуть у Шамана – уже хорошо. После всех-то потрясений! После собак и юми, Охотника и поисков Рыжи...

– Они что, умерли там все? – заорала Сова. – Открывайте!

Алина спустилась вниз.

– Их там сколько сейчас? – спросила Сова.

– Было человек сто.

– А военные остались? Мужики, в смысле?

– Не больше десятка. За последний год троих инфаркт скосил, у одного гангрена была, не спасли, а еще один застрелился.

– Почему застрелился?

– Говорят, бабы чересчур домогались его, потом он силу мужскую потерял, стыдно стало. Не выдержал, в общем...

– Понятно, – Сова уселась на пеньке. – Когда ж они откроют!?

Да и Нет что-то увлеченно объясняли друг другу на пальцах, перемигиваясь и кивая; мальчик безучастно ковырял палкой листву, а Варвара с Шаманом просто стояли у двери и ждали, только никто не открывал. Наконец, массивная дверь почти метровой ширины тяжело заскрипела, но открылась достаточно легко. В проеме показалось конопатое лицо со вздернутым носиком и взлохмаченной рыжей гривой на голове. Чем-то она напоминала пропавшую Рыжь, но не являлась ей ни сестрой, ни отдаленной родственницей. Девушка была в одном розовом халатике и от нее сильно несло спиртным.

– Оп-па, вообще-то я подышать вышла, – прохрипела она устало, в ее равнодушном голосе не чувствовалось энтузиазма после долгой разлуки с боевыми подругами. – Ну да милости просим...

Алина сжала кулаки, но сдержалась:

– Я не поняла, почему сразу не открыли? Почему перегар? Почему грязь? Почему не спрашиваешь, кто пришел? Вы что там, охренели?

– Алин, заходи. Давай потом все, – конопатая пошатнулась. – Ух, хорошо-то как на воздухе!

Она неуверенной походкой вышла из Бункера и потянулась.

– Хорошо... А вы кто такие? – девушка недоуменно уставилась на Шамана и его компанию.

Алина окинула ее презрительным взглядом и шагнула в Бункер. Сова последовала за ней. Остальные неуверенно переминались с ноги на ногу, не решаясь войти и с испугом поглядывая на конопатую валькирию.

«Повезло Конопле», – подумала Сова, пробираясь по тесной служебке за Алиной. Эту девушку она помнила по Дамбе, где пару лет назад осела расколотая на две группировки большая и агрессивная половина Восьмой Марты. Некоторые потом вернулись, выбрав спокойствие и мнимое благополучие сельской жизни. Среди них была и Конопля.

Естественно, в тазу служебки лежала та самая шишка, а также две пустые бутылки старинного вина «Анапа». Алина и Сова по очереди протиснулись в узкий люк с надписью «Влезать здесь», прошли по слабоосвещенному мрачному коридору с облупившейся краской на стенах и скоро очутились в пункте управления затворами. Комната была пуста. В следующем помещении, напичканном какими-то непонятными приборами, также никого не было. Сова немного отстала, читая странную надпись: «Перед работой с КД уровняй свой электрический потенциал с потенциалом поверхности стола».

– А где же стол? – удивилась Сова. – Стола-то никакого нет... Надо спросить потом.

И побежала за Алиной. Миновав пункт управления электрохозяйством и лестницу вниз, она догнала подругу, рассматривавшую что-то на полу.

– Стекла, бутылка разбитая, – буркнула Алина. – Ничего не понимаю.

Они вошли в комнату, над которой значилось «Казарма-2» и ужаснулись: по девушкам убойным орудием ударила нестерпимая вонь грязной одежды, несвежих продуктов, спиртного и пота. На двухъярусных военных нарах боролись с похмельем изрядно помятые валькирии. Одна из них поднялась с незаправленной постели:

– Алин, привет! Ты уж не серчай, день рожденья тут у нас был, отметили вот.

– Почему нет дневального, Медуза, где караул?

– Сейчас все будет, похмелиться б только, – Медуза закашлялась.

Остальные валькирии тоже заворочались и принялись подниматься, приводя себя в порядок. Они помнили непредсказуемость Алины по ее последнему появлению здесь, когда она до полусмерти избила Крысу, и никому не хотелось становиться крайней.

– Так, – Алина откинула со лба белую прядь, – чей день рожденья?

– Ее, – Медуза указала рукой на черноволосую крепышку, сидевшую на верхнем ярусе.

– Царапина, слазь, – Алина сверлила ее презрительным взглядом.

Царапина вызывающе хмыкнула и уткнулась несвежей физиономией в подушку.

– Вставай! – повторила приказ Алина. – Больше повторять не буду!

Царапина нехотя сползла с постели и подошла к Алине:

– Ну что еще? Ругать меня будешь? А я ведь уже взрослая девочка...

– Ругать не буду, – Алина резким движением выхватила нож и вонзила его в сердце Царапины.

Та осела на бетонный пол, по нестройному ряду трезвеющих валькирий прошел гул возмущения.

– Кто-то хочет еще? – Алина извлекла нож из груди Царапины и вытерла кровь простыней. – Взрослая мертвая девочка...

Алина подошла к двери казармы.

– Через тридцать минут жду всех, включая мужчин, снаружи. Кстати, кто сейчас старшая?

– Мата Хари, – тихо ответила Медуза, не сводя глаз с трупа Царапины. – Похоронить надо.

– Вот заодно и похороним, – бросила Алина и вышла из казармы; Сова осталась с валькириями.

Те привыкли к смерти, привыкли к ее тяжелому смрадному дыханию. И когда одна из них падает замертво, другие не плачут, они помнят, что с каждой из них подобное может случиться в любую минуту. Смерть от руки сестры – большая редкость, и будь это не Алина, несчастную выскочку казнили бы жестоко. Непостоянство и внешне спокойную непредсказуемость Алины помнили стены этого Бункера. В прошлому году она едва не забила Крысу только за то, что та не принесла ужин солдату, сидящему на гауптвахте за небольшой проступок. «Мужчины нынче на вес золота!» – только и сказала тогда в свое оправдание Алина.

– Что с ней? – все посмотрели на Сову.

– Да ничего вроде. Как всегда все. Мужика одного спасли. Видели, как юми собак рвут в Отрожке, от маньяка какого-то еле ноги унесли. Что еще? В Бабяково нет больше никого...

– Юми в Отрожке? – удивились валькирии.

– Да.

– Трудно поверить! – Медуза сбросила халат и прямо на голое тело стала натягивать форму. – Они никогда так близко не подходили... А кулаков кто порешил? На Октябрей не похоже.

– Кто-кто, тоже юми!!! – ответила Сова, выпучив глаза.

– Опупеть! – Медуза посмотрела на сестер, те молча переодевались. – Ладно, потом обдумаем все, пошли наверх, пока Алина там еще и Коноплю не порешила... Кто-нибудь, захватите Мату Хари, она с солдатиками развлекаться осталась. И остальных, они по казармам и в столовой.

– Кстати, – Сова постучала по кровати ножом, чтобы на нее обратили внимание, – там, наверху, чужие. Кулак Шаман из Бабяково с женой, мальчик – сын атамана и две немые девки. Алина их защищает, так что вы осторожней. Жребий показал взять их с собой...

– Разберемся, – невесело подмигнула ей Медуза и вышла, остальные поспешили за ней.

Мата Хари была уже наверху. Прибытие нежданных гостей застало ее у второго входа, в трехстах метрах от главного, в овраге. Вместе с десятком других валькирий, не принимавших участия в общем веселье, она пыталась расчистить завал, образовавшийся после грозы. Известие об убийстве Царапины повергло ее в шок, и теперь она, понурившись, стояла напротив Алины и слушала ее монотонные нравоучения.

– Авторитет теряешь! – закончила свою речь Алина и поглядела на собравшихся у Бункера.

Мужчин было семеро: прапорщик Бырка, сержант Завал, рядовые Лимон, Третьяк, Лукин, Яндекс и ефрейтор-весельчак Сашка Скляр. Все были гладко выбриты, подтянуты, их одежда оставляла желать лучшего, но годилась для сельской местности. Караул держался поодаль от женщин-валькирий. Алина не досчиталась троих солдат, но спрашивать о них не стала. Длинноволосый красавец Третьяк, из-за которого в прошлом году очень досталось Крысе, улыбался Алине своей голливудской улыбкой, от этой вызывающей улыбки Алине стало не по себе, и она перевела взгляд на воительниц.

Бункер явно «держала» Медуза, никак не чернявая Мата Хари. Конопля заметно сдала, от ее былой физической формы не осталось и следа. «Пьет», – подметила Алина. Крыса пряталась за спинами сестер, чтобы не выдать свою затаившуюся ненависть. Этих, стоящих у самого входа в Бункер, Алина не помнила по именам. Еще несколько незнакомых девушек о чем-то перешептывались у осины. Рядом с Мата Хари – Светка-Рабица, Абвгдейка, Ежевика, Молекула и Монро. Значит, это вся ее «поддержка», не густо! Зато, какая школа – Перелешино!!! Надо бы предупредить Мату, а лучше сразу назначить старшей Медузу. Конечно, АннаКонда, и тем более, Марта будут недовольны самоуправством Алины, но что делать!? Военное положение, так сказать.

– Дневального в служебку отправь! – обратилась Алина к Мата Хари; Ежевику тут же как ветром сдуло. – Где остальные сестры?

– На разведке... Я отправила их к Нововоронежу – выяснить, что там с Октябрями. Поговаривали, что Кочегар большой поход на атомщиков готовит, а у Марты были планы примкнуть к Нововоронежу. В общем, нас здесь тридцать, – отрапортовала Мата Хари. – Ну, еще семеро из караула.

– Почему семеро? Где еще трое?

– Давление. Алин, совсем недавно так трясануло, что сами еле выжили!

– Понятно.

Алина подошла к солдатам:

– Бырка, жалобы есть?

– Да какие жалобы, Алин? – затряс залихватскими усами прапорщик. – Все в норме, рядовой состав сыт да мыт. Есть, правда, желание оружие обратно получить, но...

– Правильно, Иван, – перебила его Алина, – оружие вам вернуть может только решение Марты! Терпите...

Кто-то из девушек хихикнул:

– Да главное, шоб у них другое оружие заряжено было!

Мужчины зашевелились, по-разному воспринимая шутку. Смех подхватили другие валькирии, весенний лес вторил им звонким эхом.

– Сова, познакомь всех с нашими гостями, они теперь жить здесь будут, – Алина махнула рукой Шаману, стоящему вместе со своими спутниками в стороне, – Идите сюда, вы приняты в семью!

– И за это ответит! – шепнула Крыса своей подруге Лагунье.

Алина отозвала в сторону Мату Хари. Девушки, выслушав Сову, разбрелись кто-куда, некоторых Медуза отправила наводить в Бункере порядок. «Дипломатке» и «профсоюзному лидеру» красотке Монро, как ее называли сестры за умение вырулить любую конфликтную ситуацию,  поручили разместить Шамана и его людей из Бабяково. Черная Абвгдейка и еще три девушки пошли разбирать завал у второго входа. Караул присел покурить «Приму», которой на складах Бункера было в избытке, и обсудить последние события. Молекула, Лагунья, Светка-Рабица и Крыса заперлись в каптерке у пришедшей в себя Конопли и уселись слушать историю Алины: Крыса уже год собирала всякие сплетни и несплетни о своей обидчице, расспрашивала всех, кого встречала на своем пути.

– Мать бросила ее в родильной палате, и она росла и воспитывалась в детском доме. Сирота! Но у меня все равно нет к ней жалости, ведь каждая из нас в какой-то мере сирота... Почему-то ее никто не хотел усыновлять, а она мечтала о семье, настоящей семье. Однажды ночью она взяла кухонный нож и пошла убивать. В общем, говорят, она изрезала воспитательницу, нянечек, повариху, кого-то еще. Ей было всего восемь лет. Потом ее отправили в Бобровский интернат для трудных подростков. Там тоже что-то не заладилось, и она убила троих: директора нашли повешенным в своем кабинете, охранницу обнаружили задушенной в туалете, а тело завуча было изрезано в клочья таким же кухонным ножом... Ей было двенадцать, и как все это могла сделать девочка-подросток, никто так и не понял. Ее вину доказали лишь косвенно, суд сомневался, следственный эксперимент ничего не дал, и Алину, хотя она была признана психически абсолютно здоровой, отправили на всякий случай в психушку, что в том же Боброве. В психушке тоже что-то кровавое произошло, так она оказалась в Перелешино, в женской колонии. После 17-го года, помните, разрешено было сажать с тринадцатилетнего возраста.

– Да, – перебила Крысу Светка-Рабица, – там она познакомилась с Анной и Мартой, началось Давление, благодаря скачкам они бежали, как и многие другие, и создали группировку, одну из самых могущественных в Воронеже.

– Только непонятно, почему они назвали ее Восьмая Марта? – встряла Молекула.

– А ты спроси у них! – засмеялась Лагунья.

– Тише ты! – шикнула на нее Крыса и продолжила свой рассказ. – Есть, правда, другая версия, будто Алина – внучка звонаря, и этот звонарь жив до сих пор. Поэтому мы и дружим с ними, поэтому перебираемся с берега на берег, когда надо. Но это – подозрительная история. Я никогда не встречала человека, кто сказал бы, что он сын или внук звонаря. Вот мой дед был дегенератом-гопником, разбойничал на трассе Воронеж-Москва, а твой, Лагунья?

– Слесарем-сантехником.

– А мой – учителем, – сказала Молекула.

– Мой, – почесала затылок Светка-Рабица, – был то ли гитаристом, то ли пианистом, забыла уже. Но играл, говорили, хорошо очень. Выступал даже за границей...

– В оркестре имени Пятницкого? – пошутила Молекула.

– Нет, в группе «Сектор газа».

На секунды в каморке воцарилась мертвая тишина.

– Что ж ты молчала, дура? Это ж круто! – захлопала в ладоши Лагунья.

– Я мата всегда стеснялась. До сих пор не выношу его. В общем, вы не рассказывайте никому, ладно?

– Ладно, – в один голос ответили валькирии и засобирались из каптерки.

Тем временем Алина допрашивала Мату Хари о состоянии дел в Новой Усмани. Они прогуливались вдоль колючки, отойдя на почтительное расстояние от Бункера. Мата Хари рассказала Алине о том, что неделю назад с образцами замороженных эмбрионов, с пробирками крови и спермы, с какой-то еще чертовщиной в жидком азоте отправили на Ликерку гонцов-валькирий. Цель – выяснить, что же все-таки хранилось в медчасти Бункера.

– Давно надо было это сделать, – согласилась Алина и добавила. – в Бункере столько помещений секретных, наверняка еще не все исследовали. Вдруг где-нибудь человек замороженный ждет своего часа... Шутка, что насчет Игр?

– На Стадион готовим Молекулу, Светку-Рабицу, Медузу и еще троих девок из молодых. Конопле отказали, спивается она. А ведь у нее черный пояс по какой-то японской херне...

– Шестеро всего. Негусто.

– Марта сказала, что хватит. Она уже ждет их у себя для тренировок. В Живых шахматах решили участвовать. Кстати, Марта и тебя ждет, хочет в делегацию пригласить.

– Мы не смогли уйти на Дамбу, юми помешали. И еще какой-то сумасшедший охотник. Он, между прочим, Рыжь убил. Или не убил... Правда, мы с Совой так и не поняли, он одиночка или нет...

– Так ты пойдешь на Дамбу с нашими?

– Да, – ответила Алина и вспомнила Лучника.

«Даст бог, встретимся там», – подумала она и спросила:

– Октябри всерьез решили взяться за Нововоронеж?

– Кажется, да. Кочегар не шутит такими вещами.

– Печально, я считала его разумным негодяем... А Марта? Она что, сама здесь была?

– Нет, конечно. Присылала смотрящих. Бабы вели себя дерзко, оружием трясли, солдат насиловали. В общем, показали нам, кто здесь хозяин. Медуза предлагала устранить их, я не дала. Хана бы всем тогда!

– Молодец, что не дала. И ты впредь поосторожней с Медузой. Я восхищена – она превращается в настоящего лидера. И это хорошо, что она идет на Игры, хорошо... А Анна все еще с Мартой?

– Да. АннаКонда – ее вечная любовница. К сожалению. Путает она ее, а Марта на поводу идет. Ты их сама-то давно видела?

Алина попыталась вспомнить, когда она ушла с Дамбы, но не смогла.

– Давно, я немного во времени запуталась. Может, год...

– Господи! И где же вас носило?

– Где нас только не носило! – задумчиво ответила Алина и пошла к Бункеру.

– Я хочу грибов, – крикнула она отставшей валькирии. – Остались еще грибы?

– Да, – догнала ее Мата Хари, – они как всегда на минус четвертом этаже.

– Что же там ниже пятого было? – Алина остановилась, тряхнула светлой прядью, обнажив на шее мертвую голову над знаком бесконечности – перевернутой восьмеркой.

– Почему ты не ставишь на татуировке точку в центре черепа, – спросила Мата Хари. – Ведь на Дамбе всем положено...

– Я не на Дамбе, – ушла от ответа Алина.

– А что означает та точка? – не унималась валькирия.

– Контрольный выстрел, – улыбнулась Алина и посмотрела куда-то за спину Мата Хари, взгляд ее стал тревожным. Мата Хари обернулась.

Небо, только что светившее чистым безмятежным цианом, вдруг превратилось в темно-лиловое, неприветливое и враждебное. А там, куда смотрели валькирии, в небе образовалась странная и страшная аномалия в виде черного креста, который медленно вращался, напоминая громадный вентиль. Вокруг креста скомканные тучи различных адских расцветок то расходились, то сближались и начинали перемешиваться. Вскоре небо беззвучно слилось с землей, горизонт потемнел, и тьма пошла на Усмань. Крест уже меньше угадывался, но от этого не было легче. Казалось, сама преисподняя пришла к людям напомнить им об их грехах. И в этот миг раздался тот самый звук. Совсем близко. Ближе не бывает. Гул земли нарастал, приводя в ужас все живое. Мата Хари зажала уши ладонями.

– Бежим! – закричала Алина и ударила ее по плечу. – Сейчас будет скачок!

Они что есть сил бросились к Бункеру, мечтая только об одном: чтобы двери были не заперты. Но двери были заперты, и никто кроме них, двух грозных валькирий, превратившихся в один миг в перепуганных девчонок, не знал о том, что творится на поверхности.

Алина кинула в трубу шишку, и вдвоем они стали истошно колотить в мощную неподатливую дверь, пытаясь криком заглушить гул земли. Но гул не сдавался, а мертвый железобетон молчал... И тьма поглотила их.

 

* * *

Тем временем в бункере все шло своим чередом. В каптерке Конопля с подругами продолжали точить лясы, придумывая истории о своих подругах, одна хлеще другой. В столовой черная Абвгдейка наяривала суп из прошлогодних каштанов, другие валькирии пили липовый чай с мятой, профсоюзный босс Монро уложила отдыхать бабяковских, а караул собрался вокруг прапорщика.

На складе вкусно пахло табаком и мылом. Бырка, оседлав армейский спальный мешок, уже приготовился рассказать какую-то историю, как в дверь постучали. Сержант Завал открыл дверь и пропустил в помещение Сову.

– Привет! – поздоровался Бырка. – А Алина где?

– Да с Матой Хари тусуется. Можно с вами посидеть немного?

– Валяй, садись, – прапорщик подвинулся.

– Я только что по Бункеру вашему прогулялась... Там, на минус четвертом все двери заперты. И холодно...

– Грибы там, – ответил весельчак Сашка Скляр, перебирая струны треснувшей гитары.

– А ниже? – не унималась Сова.

– Ниже минус пятый, – ответил Бырка. – Он затоплен. И скорее всего, лед там уже.

– Я заметила какой-то люк, надпись там еще: «Запрещено. ДНКВС-4». Странный люк, а из-за него звуки какие-то слышны. Непонятные звуки, будто человек плачет. Или ветер воет.

– Не может там быть ни человека, ни ветра! – отрезал прапорщик и потянулся за «Примой».

– Слушай, Бырка, ну, может, расскажешь, – заныли солдаты, – мы же тоже слышали.

– Ладно, расскажу. Все равно ведь не поверите! – он красиво, почти театрально затянулся сигаретой двадцатилетней выдержки и продолжил. – Вы когда-нибудь слышали про Перевал Дятлова?

P.S. Главу 16 «Перевал Дятлова» читайте в следующий понедельник, 7 декабря.

Купить книгу Алеши