ДАВЛЕНИЕ. Красная книга Алёши

Проект «Воронеж-2040. Хроники забытого будущего»

Глава 16. Перевал Дятлова  

глава 16 Перевал Дятлова– Родился я в семьдесят девятом, первого февраля. Много чего в тот день произошло занятного. Отец тогда в органах служил, а за год до моего рождения направил его КГБ со Львова в Воронежскую область, в этот самый бункер. Здесь он до самой смерти и жил. К семье по выходным ездил, в Новую Усмань. Так что, Бункер для меня – наследственное.

– Круто, – перебил его рядовой Третьяк. – А мы-то думали, что тебе лет пятьдесят.

– Хорошо сохранился! – улыбнулась Сова.

– Так вот, за двадцать лет до моего рождения за один день отец поседел, сразу постарев лет на тридцать. В общем, как старик выглядел в сорок пять. Случилось это тоже первого февраля, только в пятьдесят девятом. Когда отец передавал мне Бункер, он рассказал о том, что же здесь произошло. Я подписку давал о неразглашении, так что все рассказывать не буду. Но перед смертью обязательно все вам как на духу выложу. Чтобы знали и помнили.

– Давай без романтики, а? – загалдела солдатня; Лимон, Лукин и Васька Яндекс тоже потянулись за сигаретами. – И при чем тут Перевал Дятлова?

– Так вы что-то о нем слышали? – удивился Бырка.

Самый «продвинутый» из солдат, полиглот Яндекс, ходячая энциклопедия и всезнайка, ответил:

– На Урале есть гора Мертвецов, и там случилось что-то страшное со студентами-туристами из Свердловска. Я точно не помню, но, кажется, они в ужасе бежали ночью от своей палатки, а когда их нашли мертвыми, обнаружилось, что все они были одеты в чужие одежды, а у некоторых были вырваны языки и выедены глаза... Может, обкурились.

– Ну, не совсем так, хотя близко к истине. В общем, группа погибла при странных обстоятельствах. Десять человек – парни и девушки, даже француз один был – пошли в снежный поход, посвятив его какому-то съезду КПСС. Шли по оленьей тропе манси, где-то в долине оборудовали лабаз, склад такой, а потом один заболел и его вернули в ближайший город Серов. Странно так заболел... Дожил он до Предвестников Давления, всю жизнь молчал о том случае, а перед смертью завещание написал: мол, похороните меня с группой. В общем, мутно себя вел. Оставшиеся девять продолжили путь, разбили лагерь на склоне горы Мертвецов, а ночью 1 февраля случилось что-то непонятное. Они стали резать палатку, выбираться из нее, в чем были – кто босиком, кто в чужой одежде, – и бежали, куда глаза глядят. От чего бежали – до сих пор тайна. Вели себя как-то странно. Двое на высоком кедре какое-то «окно» из веток делали, чтоб палатку в него видно было, другие костер сумели наладить, сами же в нем и обгорели, а у третьих, как Яндекс сказал, языки вырваны были и глаза исчезли. Животные так не делают – падальщики бы все тела поизъели... Нашли их всех в разных местах. Да и не только их нашли. Было еще какое-то существо, прямо у входа в заброшенный рудник валялось. Ростом выше нашего на метр, лысое, жуткое... Потом, уже в двухтысячные годы, американцы сняли фильм про Перевал Дятлова и тема зажила новой жизнью, обрастая нелепыми подробностями, – прапорщик остановился перевести дух и собраться с мыслями.

– А причем здесь наш Бункер? И люк тот? – спросил рядовой Лукин, затягиваясь ароматной «Примой».

– Вот здесь-то и загвоздка, здесь-то и начинается самое интересное, – продолжил Бырка. – Дело в том, что в  далеком пятьдесят девятом в один день так называемый «Перевал Дятлова» случился сразу в нескольких местах. То есть одновременно в нескольких точках СССР произошло необъяснимое, все смерти были похожи одна на другую как две капли воды, а органам госбезопасности не удалось скрыть факты лишь на Северном Урале. Все остальное было строжайшим образом засекречено, и Дело № 213-бис о нашем Бункере тоже «зависло» где-то в подвалах КГБ.

В помещении склада все стихло – гробовая тишина длилась минут пять, каждый переваривал сказанное, и, осознав свою причастность к этому делу, приходил в ужас. Слышно было лишь мягкое потрескивание сухого табака да урчание в желудках караульных. Первым не выдержал сержант Завал:

– И что там, в люке? – зловещим шепотом спросил он.

– Никто не знает, – ответил Бырка, – никто. А люк там хорошо задраен... Кстати, если кому-то захочется крышку расковырять, не советую. Убью на месте, если успею, конечно!

Снова наступило молчание. Сова что-то хотела спросить, но не стала. Передумал и балагур Скляр – он лишь тихо погладил гитару и дернул за басовую струну. С подозрением посмотрел на Бырку и опять промолчал.

– Что? – прапорщик закурил еще одну «Приму».

– Может, это все с Давлением связано, с нашим апокалипсисом? – Яндекс задал именно тот вопрос, который мучил Скляра.

– Да бросьте вы! С апокалипсисом может быть связано все, что угодно – несостоявшаяся война с Украиной, сбитый тридцать лет назад малазийский «Боинг» над Донецком, рождение двадцать лет назад этих чертовых детей индиго, ставших сегодняшними юми, клонированный десять лет назад президент Чечни, андронный коллайдер, НЛО, запрещенные космонавты, опыты военных ученых «Хаарп» на Аляске и на Суре... Но только не Перевал Дятлова!

– Почему? – спросил Скляр.

Прапорщик мучительно всматривался в голую стену напротив.

– Не знаю! – наконец выпалил он и поднялся со спального мешка. – Не знаю. Я знаю только то, что эта чертовщина в отличие от всего перечисленного заперта здесь, в Бункере. И она не могла и не может ни на что повлиять. Если, конечно, мы не откроем люк. Да, раздраив люк, мы, естественно, узнаем правду, но эта правда обойдется нам ценой в жизнь – ни больше, ни меньше! Чего вам больше хочется – правды со смертью или спокойной жизни с «Примой»?

Бырка бросил бычок на пол и усердно принялся топтать его тяжелым сапогом. Успокоившись, он добавил:

– Между прочим, манси во время гибели Дятлова и его друзей видели над молельной горой Мертвецов запрещенных космонавтов. Ну, то есть, какую-то прозрачную светящуюся субстанцию, которую так никто и не смог описать. Я к тому, что над Бункером тоже чертовщина творилась, отец рассказывал. Кстати, он и еще трое рядовых – единственные, кому посчастливилось остаться в живых...

Бырка помолчал немного.

– Их нашли в километре от Бункера, все без сознания, в ботинках на разные ноги. В общем, едва живые были...

Бырка подошел к тумбочке и достал оттуда какие-то бумаги. Полистав немного, нашел нужную. Начал читать: «Учитывая отсутствие на трупах наружных телесных повреждений и признаков борьбы, наличие всех ценностей группы, а также принимая во внимание заключение судебно-медицинской экспертизы о причинах смерти туристов, следует считать, что причиной их гибели явилась стихийная сила, преодолеть которую люди были не в состоянии»... Во как! Это Постановление о прекращении уголовного дела, сто лет уже храню.

– Я чего думаю, – Яндекс поморщился от мучившей его головной боли, – может, Давление их убило? Эксперименты военных!?

– Отец, когда его привезли в больницу, – Бырка убрал бумаги в тумбочку, – все время твердил в беспамятстве и бреду: «Это они, они, они...» А много лет спустя он рассказал мне, что трупов в Бункере и рядом с ним было больше – погибло 12 солдат, нашли 13...

Сова, все время не проронившая ни слова, вдруг заговорила:

– Когда я была маленькой, я любила...

– Мальчика из соседнего подъезда, – ухмыльнулся Сашка Скляр.

– Нет, – Сова покраснела. – Я любила подглядывать. Ну, в общем, в чужие окна в бинокль смотрела... Однажды... Кстати, у вас время есть?

– Валяй, – сказал Бырка, радуясь, что от него, наконец, отстали.

Сова кивнула, с благодарностью взглянув на прапорщика.

– Ну, прежде чем начать, нужно сделать небольшое пояснение. Я была (да и сейчас) немного повернута на оружии, а также всяких стратегиях выживания, тактическом снаряжении, фонариках, ножиках, биноклях... Потому и выжила. Такого добра у меня было довольно много, а жемчужина коллекции – винтовка Ремингтон 700-й модели, ее тогда вполне легально можно было купить в России. Были к ней и оптические прицелы – один помощнее, другой послабее. Нет, я не была чеканутой, но... мне нравилось чувствовать себя защищенной, готовой к любым неприятностям. Одно время, незадолго до Давления, я снимала дешевенькую квартиру в Северном, недалеко от «Молодежного». Квартирка была на последнем этаже двенадцатиэтажного дома. За неимением телевизора и интернета вечера я проводила в чтении, а потом, когда темнело, бралась за винтовку, настраивала прицел и играла в «гляделки». Мне быстро надоел мужик с пятого этажа, который каждый вечер приводил в дом новую подругу, надоели два брата-самбиста, отрабатывающие до изнурения приемчики друг на друге... Алкоголики тоже быстро надоели, как вдруг... Однажды на девятом этаже я увидела странного парня с черными, как смоль, волосами. Он сидел на кровати без одежды спиной ко мне, худой, явно длинный, причем сидел и не шевелился. Лампочка на потолке, закрытая дверь, пустые стены. Вроде бы, как у всех, но... Так продолжалось несколько дней. Я приходила с учебы, бралась за свою оптику и наблюдала дня три-четыре одну и ту же картину: парень не менял своей позы, не шевелился. «Кто зажигает свет по вечерам?» – мучительно размышляла я. «Куда он смотрит, ведь на стенах ничего нет?» Так продолжалось еще неделю. Наконец, я обнаружила некоторые изменения в комнате – на кровати сменили одеяло и подушку! Но кто это сделал, я так и не увидела. Прошло время. Он все сидел и сидел. Неподвижно, зловеще.

«Не манекен ли он?» – как-то подумала я, но в тот самый миг вдруг отворилась дверь и в комнату вошла немолодая светловолосая женщина с подносом в руках. На подносе была не еда, а какие-то пузырьки. Женщина осторожно приблизилась к парню и поставила поднос на кровати прямо за его спиной. Он даже не шелохнулся. Некоторое время она стояла рядом и смотрела на него. Я думала, они разговаривают, но губы у нее не шевелились. Она стала тереть его левую руку, потом на несколько секунд напряженно склонилась перед ним. Что именно она делала, рассмотреть было невозможно, но мне показалось, что она сделала ему укол. Потом она боком подошла к окну, открыла форточку и закурила, постоянно посматривая на парня. Выкурив сигарету, она закрыла форточку, забрала поднос и, пятясь, вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Это повторилось через три дня, потом еще и еще. Во всем этом было что-то пугающее. Наконец, до меня дошло: женщина ни разу не повернулась к парню спиной, ни разу!

Потом я обнаружила еще несколько странностей: пустые стены комнаты были не совсем пусты. На обоях, даже на двери сохранились следы от чего-то острого, как будто кто-то карябал их. Ободранная краска, испорченные обои... Неужели это сделал он? Но когда?

Вскоре он начал пугать меня. Я смотрела на него через прицел, часами пялилась ему в затылок, а он просто сидел на своей кровати в углу. Жутковато было осознавать, что буквально через стену, ту самую стену, в которую он тупо пялился, маленькие дети играют на полу в кубики и машинки, даже не догадываясь, что в двух шагах от них сидит это безликое существо!

Я растерялась. Милицию вызывать я передумала, хотя такая мысль была. Уже будучи на грани нервного срыва, я собралась с духом, выпила сто грамм водки и вечером шагнула за порог, прихватив с собой винтовку в чехле от фотоштатива. Посидела минут пять у того дома, потом зашла в подъезд и вызвала лифт. Доехала до девятого этажа. Хотела было позвонить, но рука не послушалась. Меня начало колотить. Дрожь была настолько сильной, что я еле успокоилась. Минут десять просто стояла и тупо переводила взгляд с дверного глазка на звонок и обратно. Вдруг я поняла, что кроме своего дыхания слышу что-то еще... Это был он. Он стоял по ту сторону двери и точно смотрел на меня в замочную скважину. Заскрипела дверная ручка...

– Стой, – перебил Сову Лимон. – Я в туалет хочу. Не рассказывай.

Он выскочил со склада. Лица солдат были напряжены. Прапорщик Бырка нервно курил, и когда Лимон вернулся, Сова продолжила рассказ.

– Я вернулась в квартиру, вся в поту, подбежала к окну и прильнула к оптическому прицелу винтовки. И тут я испугалась по-настоящему. Он стоял у окна, скреб руками по стеклу и пялился прямо на меня. Я видела его всего секунду, но то, что я увидела, не забуду никогда. У него были синие губы... А ведь юми в то время еще не начали рождаться. Детей индиго еще не было! Худое вытянутое тело, сквозь бледную кожу проступали кости, длиннющие руки скрюченными пальцами скребли по стеклу, на бледном лице – два больших темных глаза, рот. Его руки-клешни шевелились, синий рот открывался и закрывался, оставляя на стекле влажные следы, а глаза смотрели точно на меня. Я чувствовала этот взгляд! Не могу объяснить, но мне казалось, что он имеет меня всю – сразу и беспрекословно. Я отпрянула от окна и бросилась к шкафу за патронами. Но когда я передернула затвор и взглянула в прицел, увидела лишь плотно задернутые шторы...

Сова замолчала. Бырка протянул ей «Приму», она отказалась. Сашка Скляр взял гитару и спросил:

– Может, хватит уже? Не заснем ведь...

– Я часто вижу его во сне, – продолжила Сова, не обратив внимания на  Скляра. – Он скребется в мою дверь, а я смотрю на него в глазок. И мой Ремингтон в этих снах все время дает осечку... Я и сейчас боюсь!

Сова заплакала. Бырка обнял ее за плечи и кивнул Скляру:

– Спой что-нибудь, сынок. Только тихо, очень тихо.

Сашка подтянул четвертую струну и тихо, очень тихо запел:

 

Вот перед нами лежит голубой Эльдорадо,

И всего только надо опустить паруса.

Здесь, наконец, мы в блаженной истоме утонем,

Подставляя ладони золотому дождю.

 

Здесь можно петь и смеяться, и пальцы купать в жемчугах,

Можно гулять по бульварам, и сетью лукавых улыбок

Можно в девичьих глазах наловить перламутровых рыбок,

И на базаре потом их по рублю продавать

 

Черной жемчужиной солнце розовеет в лазурной воде,

Наши надежды пылают роскошью этого юга,

В этой безумной любви мы, конечно, утопим друг друга

И будем вечно лежать, как две морские звезды...

 

Купить Красную книгу Алеши.