ДАВЛЕНИЕ. Красная книга Алёши

Проект «Воронеж-2040. Хроники забытого будущего»

Глава 2. Парк культуры и отдыха имени Кагановича

глава 2Ему снилась белокурая девушка. Казалось, что он чувствует ее тепло. Но сквозь легкую дымку он уже слышал чей-то голос. Чувство тревоги, поднявшееся из глубины сознания, требовало, чтобы он открыл глаза и встал на ноги. Герман не спешил, он прислушивался, не открывая глаз, стараясь связать воедино каждое услышанное слово.

– Глянь, он там не сдох? – раздался сиплый голос.

– Если сдох, его пожитки мои, – второй голос принадлежал мужчине помоложе.

Послышались тяжелые шаги, и через несколько секунд Лучник ощутил сильнейший пинок. От резкой боли он окончательно очнулся, но не подал виду. Он не понимал, кто перед ним, и лежал как прежде, нелепо раскинув ноги. Он ждал, не открывая глаз, что же будет дальше.

– Ну, как он там? – спросил Сиплый.

– Мне кажется, сдох! – ответил молодой.

– Сдох!? Нам же яйца оторвут за него! Подумают, что это мы…

– Сейчас пульс проверю.

Зашелестела ткань, щелкнуло что-то металлическое. Лучник почувствовал несвежее дыхание рядом с собой. Потребовалась доля секунды, чтобы нащупать нож под тканью камуфляжа склонившегося над ним человека. Еще мгновение, и Лучник стоял над обросшим молодым человеком, а лезвие острого ножа, прижатое к горлу, отбрасывало блики по сторонам.

– Э-эй, тормози, стой, блин! Свой я, динамовский, вон и Сиплый подтвердить может.

– Тихо, друг! Не спеши, свой он, – подтвердил небольшой седой мужичок в бушлате. – Я Сиплый, а это Газ. Мы не причиним тебе вреда. Нам тебя Алина передала. На поруки, так сказать. Вроде как нужный ты – летать умеешь на шаре, звонарь тебя не кончил. Правда это?

Лучник молча отпустил Газа, тот отпрыгнул от него и со словами «Дерьмовый сегодня день» принялся растирать шею.

– Не помню я ничего, ни про шары, ни про звонарей твоих, – до Лучника дошло, что он совсем не боится этих парней. – Не помню.

– О, крепко, видно, тебя приложило, что ты память свою потерял, – сказал Сиплый.

– Да ни хрена не крепко, – пробурчал Газ, держась за шею. – Вон, видишь, прыткий какой... Э-э-э, как там тебя, Лучник? Да нож-то отдай, а?

Лучник протянул нож Газу. Тот сразу оживился и принялся размахивать им перед небритым лицом незнакомца, мол, контроль над ситуацией в наших руках. Мгновенье, и резким движением Лучник выбил нож, поднял его и с усмешкой спрятал в карман своего комбинезона.

– Пошутил я, отдай, блин, нож, а? – взмолился Газ. – У тебя арбалет есть и стрелы, отдай, а?

– Не отдам, трофей теперь это мой, да и порежешься ты, – сказал Лучник, недоумевая, откуда он знаком с мудреными приемами рукопашного боя.

– Хрен с ним, с ножом, – крикнул Сиплый. – Пошли в лагерь, там у нас лекарь есть, он тебе мозги вправит, а то, не ровен час, порешишь нас и не вспомнишь потом. Да и Пирату, тьфу, Кагану показать тебя нужно, бригадир он у нас здесь, на Динамо.

Лучник не стал сопротивляться и двинулся вслед за новыми знакомыми. Они шли медленно, прижимаясь к полотну дороги. Останавливались и всматривались в сторону Чертова колеса.

– Неспокойно что-то сегодня. Давление стукануло, живоглоты активизировались, – пояснил Сиплый. – Я тебе потом напомню, кто это такие.

– Что там? – поинтересовался Лучник, видя, как Сиплый во что-то пристально и немного нервозно вглядывается.

– Не пойму, какой флаг висит на колесе.

Лучник снял арбалет с плеча и уже через секунду рассматривал Чертово колесо в прицел. Его руки лежали на выступах цевья, и только отсутствующая в арбалете стрела выдавала мирный характер его действий.

– Гля, блин, точно лучник! – восхищенно воскликнул Газ.

– Скорее, арбалетчик, – поправил его Сиплый.

Лучнику было все равно, как называют его эти люди, да и какой прок в прозвище, когда не помнишь своего настоящего имени.

– На колесе два человека и два белых флага, – сказал он.

– Отлично, можно идти дальше, – успокоился Сиплый.

– Кто они, эти люди?

– Да свои они, пауки это. Как бы объяснить? А, во, вспомнил слово. Дозорные! Смотрят тут за всем, что происходит, и нам сообщают… Ну что, двинулись дальше?

– Двинулись, – процедил Газ, не спуская глаз с Лучника.

Они пересекли широкую дорогу, уходящую в полуразрушенный тоннель, прошли мимо того самого потрепанного пожаром здания с надписью «АМО». Динамо…

По узкой полоске разбитого асфальта стали спускаться вниз. Рюкзак, висевший за спиной Лучника на одной широкой лямке, периодически пощелкивая металлическими замками, заставлял Газа, замыкающего шествие, заметно нервничать. Он не успел посмотреть, что там есть, и любопытство теперь не давало ему покоя, к тому же он лишился своего охотничьего ножа. И обида переполняла парня.

Этот нож был особенным. Он был найден в оружейке – так люди с Динамо называли старый оружейный магазин. Вещи, которые были в ходу у динамовцев, не представляли большой ценности, однако все, что вышло из оружейки, ценилось дорого. Ценилось, прежде всего, потому, что служило долгие годы своим владельцам, позволяя выжить в этом страшном мире, спасаться от, казалось бы, неминуемой гибели или добывать пропитание. Саперная лопатка, штык от карабина, сам карабин, кастет, кортик, носилки, фляга...

Нож, который забрал Лучник, не был исключением. Его массивная рукоять, сделанная из темного крепкого материала, заканчивалась двумя металлическими упорами. Широкое лезвие было выполнено из серой стали и покрыто странными разводами. Само лезвие было очень острым и, по всей видимости, крепким, судя по отсутствию зазубрин и сколов. В общем, оружейка ценилась и периодически пополнялась новыми запасами, которые затем обменивались на пропитание, инструмент и прочие нужные вещи.

...За обгоревшим зданием «АМО» начинался забор, секции которого, сделанные из толстого металлического уголка и приваренные к забетонированным трубам, местами сильно облезли и проржавели. Вскоре забор прервался, у проема дежурили трое динамовцев: все в камуфляжах, тяжелых сапожищах, обросшие, этакие зеленые деды Морозы, только вместо мешков с подарками – военные ранцы с торчащими из них стрелами.

Дежурные кивнули Сиплому и Газу, с недоверием рассматривая Лучника.

– За входом лучше следите, черепашки-ниндзя, – на ходу бросил он, снова удивившись незнакомым словам. Один из охранников кинулся было к Лучнику, но Сиплый движением ладони остановил его.

– Нельзя, к Кагану он!

Второй забор, густо поросший виноградом и плющом, казался более ухоженным. Создавалось впечатление, что местные тщательно следили за ним, будто по ту сторону находилось нечто, о чем не следовало знать случайному путнику. Лучник замедлил шаг.

Над головой висел разрушенный мост, чудом удерживаемый несколькими высокими опорами. В том месте, где его разорвало, во все стороны торчали куски арматуры, а еще несколько столбов уходили далеко за пределы Динамо.

– Дорога в никуда, – пояснил Сиплый, перехватив озадаченный взгляд Лучника, – так раньше называли этот мост. Еще до Давления…

– Что? – Лучник непонимающе уставился на Сиплого.

– Дорога в никуда это, – угрюмо повторил тот, и они двинулись дальше.

На большой открытой площадке были выложены солнечные часы из разноцветного камня. Впереди, там, где начинался высокий холм, другие охранники в потрепанных серых камуфляжах сидели на корточках. Увидев незнакомца, встрепенулись.

– Все под контролем, – крикнул им Сиплый и, повернувшись к Лучнику, добавил, – источник стерегут. Пойдем, водички студеной попьешь...

Они приблизились к бьющему прямо из холма источнику, роняющему капли в рукотворный бассейн. К воде шли две женщины с причудливыми коромыслами. Они остановились, едва заметив чужака. В их взглядах читались испуг и любопытство. Герман опустил ладони в холодную воду. Умылся. Сделал глоток. Сиплый дал знак двигаться дальше…

Дорога привела их к огромной лестнице, ведущей к какому-то монументальному сооружению. Большущие колонны из белого камня поднимались вверх. Вершину венчало полуразрушенное кольцо из бетона. Гигантская клумба! На кольце сидели трое. Один вскочил, натягивая тетиву и направляя стрелу в сторону идущих. И снова Сиплый успокоил жестом охранников.

Лучник равнодушно посмотрел на бойцов Динамо и задрал голову ввысь: дымчатые облака наперегонки мчались по небу, цвет которого странным образом менялся с ярко-бирюзового на кислотно-синий. Циан. Предвестник перемен. Лучник потер виски. Вдруг холодный пот выступил на его спине, ноги стали ватными. Новые ощущения, и ощущения эти были не из приятных. Лучник постарался не показывать виду, но Сиплый, заметив его беспокойство, встревожился не на шутку:

– Неужто опять Давление идет, второй день подряд?

Газ тоже занервничал:

– Вчера пятерых забрало, будь оно неладно!

Лучник пропустил слова мимо ушей, удивившись тому, что он вспомнил эти ощущения. Но он не мог вспомнить другого: большинство людей, доживших до этого времени, были неспособны предугадать скачок, ни вверх, ни вниз; они ориентировались на колокольный звон, который для многих был страшным, но необходимым предвестником физических мук и жутких страданий. После колокольного боя могло пройти несколько секунд. И Давление забирало еще чьи-то жизни…

Будучи гипотоником, резкое повышение артериального давления Лучник переносил относительно легко. Именно перед такими скачками он ощущал слабость, а по всему телу пробегала мелкая дрожь. Падения Давления приносили Лучнику неописуемую муку – ужасная слабость сопровождалась волнами нестерпимой боли. Эта боль, подобно раскаленному металлу, заполняла весь организм, вытесняя из него человеческий разум, заставляла временно терять самообладание. Обычно Лучник после первого удара колокола успевал съесть пригоршню кофе, и Давление переносил в сознании. В тех же случаях, когда кофе не было, падение сопровождалось конвульсиями и нередко приводило к обморокам…

На этот раз Лучник остановился, присел на поваленное дерево и спросил:

– Что происходит?

– А ты что, из тех, кто может предугадать скачок? – Сиплый буравил его помутневшим взглядом, ему тоже было нехорошо.

Лучник ничего не ответил.

Парк Динамо представлял собой унылое зрелище. Многочисленные ползучие и вьющиеся растения, пробуждающиеся от зимней спячки, брали верх над остатками цивилизации. Странные плети, напоминающие дикий виноград, произрастали здесь повсюду. Их стебли, измученные катаклизмами, неправдоподобно изгибались, захватывая в свой плен все, что находилось поблизости.

– Давление, бури, торнадо, в земле черте что, – Сиплый массировал пальцами висок. – Ладно, отдохнули, дальше пора, а то Пират, тьфу, Каган заждался…

Дозорные пауки давно уже «пасли» трех человек, двигающихся к жилой части лагеря. Вооруженные люди у входа, над которым красовалась вывеска с надписью «Смерти.net», не были очень худыми, а это говорило о том, что на территории парка имелась не только вода, но и еда – две важные составляющие жизни.

– Стоять здесь! – скомандовал крупный мужик лет сорока.

– Да хватит тебе, Бивень, – попытался остановить здоровяка Сиплый.

Это ему не удалось. Бивень оттолкнул Сиплого в сторону и вместе с юношей-крепышом приблизился к Лучнику.

– Как тебя звать? – спросил Бивень.

– Не знаю, – честно ответил Лучник.

– Э, что ты мне врать собрался? – ощерился Бивень, и в следующую секунду в его руке возник короткий меч, рукоять которого венчала белая кость какого-то животного.

– Все знают свои имена, я – Бивень, вот этого Котом зовут, – показал он на крепыша. – Бабу ту видишь?

Лучник посмотрел в сторону шлагбаума. Метрах в пятидесяти от него маячил женский силуэт.

– И у нее имя есть. Она Гера, – Бивень приблизился к Лучнику на расстояние удара.

«Гера… Герман, я ведь Герман», – пронеслось в голове у Лучника, но он не произнес имени вслух. Вместо этого он сделал быстрый шаг навстречу Бивню, и, остановившись за рукой, сжимающей меч, прошептал:

– Лучник, называй меня Лучник.

Бивень, увидев серьезного противника, повернулся к нему лицом и понизил голос:

– Ты не дергайся, не со зла я, правила у нас такие, всех досматриваем, кто приходит, а приходят к нам всякие...

Газ, стоящий рядом, с сожалением вздохнул; он надеялся, что будет досмотр личных вещей Лучника и ему удастся вернуть свой нож.

Гера подошла к Бивню.

– С ним хочет Каган поговорить, – она кинула вызывающий взгляд на темноволосого незваного гостя, тот улыбнулся в ответ. – Я Гера.

– Я знаю.

Девушка была среднего роста и грациозного телосложения. При всей этой хрупкости она была обладательницей достаточно крупной груди. Вьющиеся каштановые волосы сплетались в косу, дополняя женственный овал лица. Большие зеленые глаза, встретившись со взглядом Лучника, на мгновение вырвали образ из учебников далекого прошлого, прошлого, которое обрывками потихоньку возвращалось к нему.

– Точно Гера, покровительница женщин, – прошептал он с восхищением.

– Пошли, – пробурчал Бивень, и процессия двинулась к зеленым вагончикам, стоящим неподалеку.

Там расположился большой курятник, обнесенный такой же сеткой, что и в начале спуска. Чуть подальше – стойло и поилка для лошадей. Запахло навозом и сельским уютом. Вдали под пристальным надзором матерей играли дети на площадке... У входа в самый большой вагон стоял громила, скрестив руки на груди. Он немного отодвинулся, пропуская вперед Геру, и снова преградил путь, как только она шмыгнула в вагон. Бивень, Газ и Сиплый отошли в сторону.

– Положи рюкзак на землю, – обратился громила к Лучнику.

– Если что пропадет – убью, – неожиданно для самого себя сказал тот и ухмыльнулся, понимая, что ему самому не очень-то знакомо содержимое собственного рюкзака. Ну, кроме арбалета и книги.

Он снял рюкзак с плеча и протянул громиле.

– Что там – не мое дело, все будет на месте, но с оружием нельзя, – громила указал на потайной карман Лучника, где был спрятан нож Газа.

– В рюкзаке арбалет, он не заряжен, хотя стрелы там тоже есть, нож – это последнее, – Лучник протянул нож громиле.

– Впечатляет, – произнес тот, убирая за спину рюкзак и пряча нож под ремень. – Пошли, Каган ждет тебя.

– А почему его так зовут? – поинтересовался Лучник.

– Когда-то мы называли его Пиратом, он одноглазый, – добродушно ответил громила. – Потом ему что-то не понравилось, он нашел какие-то бумаги в бункере под Планетарием, прочитал о том, что это место в стародавние времена называлось «Парком культуры и отдыха имени Кагановича». Отсюда и Каган… В общем, мужик на истории помешан, а в прошлом был известным хакером.

– Кем-кем?

– Ну, типа компьютерщиком, я толком не знаю. Каган тогда и группировку нашу назвал странно как-то. Ну, вывеску ты видел?

– Смерти.net?

– Вот-вот. Так раньше сайты в интернете назывались, а Пират, тьфу, Каган – большой был знаток интернета.

Они прошли в старый железнодорожный вагон. Он был когда-то сверхкомфортабельным, впрочем, и сейчас прекрасно сохранился. Двери во многие купе были приоткрыты, по вагону проносились детские смешки и крики, но на проходе никого не было видно. Только Гера стояла у одного из окошек. Она немного опустила голову, легкий румянец, украшающий щеки молодой женщины, выдавал ее смущение. Громила и Лучник прошли в просторное купе. Пол, потолок и диваны были обиты бордовым бархатом. За столиком сидел крепкий сухой мужчина старше пятидесяти. Его лицо было испещрено множеством морщин, на правой щеке красовался крупный шрам. Шрам уходил под повязку, сделанную из кожи и резиновой ленты, которая довольно туго обхватывала голову Кагана. Лицо человека свидетельствовало о богатом жизненном опыте, который явно нельзя было назвать легким.

– Садись, – скомандовал Каган.

Лучник присел напротив. Огляделся. Его улыбку вызвал плюшевый медвежонок, лежавший на пластиковом столике.

– Что лыбишься? Выжил чудом и лыбишься… Ладно, давай знакомиться. Кто ты и как тебя зовут?

– Я Лучник, – ответил Герман.

– Говоришь, Лучником зовут? Ладно, пусть Лучник, мы погоняла уважаем. А я Каган, – представился одноглазый. – Я контролирую эти земли, и чужак за два последних месяца у меня в гостях впервые. Живой, по крайней мере. Я хочу получить от тебя ответы на некоторые вопросы – взамен на лечение, провизию и скарб. А точнее, я очень хочу знать, как ты перелетел воду, на чем летел?

– Я не помню, – ответил Лучник.

– Уверен в этом? – спросил Каган, и, повернув голову в сторону дверного проема, приказал:

– Паука ко мне, пусть спустится тот, которого Подзором звать.

Каган снова посмотрел на Лучника.

– Да, видимо, ты и вправду хотел убить звонаря, все, как Алина мне написала. Рисково!

В дверях появился человек небольшого роста, не давший договорить Кагану. На нем была темно-зеленая ветровка, которая закрывала практически все места выше пояса. Капюшон был сильно затянут вокруг лица человека и полностью скрывал его голову. На глазах – старые лыжные очки. Было неясно, сколько ему лет, зато понятно, почему его называют Пауком: множество кожаных шлеек, пришитых к ветровке, заканчивались металлическими крюками; именно они, по-видимому, позволяли держаться этому человеку на высоте так долго. Кожаные брюки заканчивались военным ремнем черного цвета, к которому была привязана массивная подзорная труба. Из правого кармана торчало несколько разноцветных флажков. Руки Паука, казалось, были значительно длиннее положенного, произрастая из небольшого туловища, которое венчала маленькая голова.

– Ты этого с Колеса видел? – негромко спросил Каган, указав на Лучника.

Паук кивнул в ответ.

– Ты уверен? – переспросил Каган.

Паук снова кивнул.

– Все, иди.

Паук быстро исчез в дверном проеме купе. Вместо Паука снова возник громила.

– Что-то опять голова раскалывается, не дай бог Давление… Что с этим? – спросил он, указав на Лучника.

– К Лекарю его надо, пусть попробует вправить ему мозги, не помнит он ничего, – ответил Каган. И, повернувшись к Лучнику, сказал:

– Послушай, информация в твоей голове очень важна для нас, у меня есть враги, мы называем их Октябрями. Последние поселенцы Отрожки говорили о тысячных набегах Красных Октябрей. Так вот, мне нужно знать, могут ли они летать через воду, как ты? И зачем тебя послали, ты ведь летел оттуда. Но, вижу, ты не один из них. От ответов, которые я получу, зависит будущее нашего лагеря и твоя жизнь. Если ты шпион – умрешь в муках. Поможешь, – у тебя будет возможность отдохнуть и пополнить запасы провизии. Подлечишься и пойдешь дальше с миром. Это понятно тебе?

– Твои муки будут страшнее, – заносчиво ответил Лучник, глядя Кагану прямо в глаза. Гера подняла удивленный взор, Громила сжал кулаки. Каган сделал успокаивающий жест:

– Я всего лишь предложил тебе погостить у нас! – Каган почесал отсутствующий глаз.

– Разве у меня есть выбор? – с иронией ответил Лучник.

– Отлично! Отведи его к Лекарю, – приказал Каган громиле, глядя куда-то поверх его головы.

«Дон, Дон, Дон», – послышалось за окном. Все мощнее и мощнее.

– Колокол, сука! – заорал громила.

В голове Лучника сжались тиски боли, он непонимающе уставился на Кагана. Тот крикнул громиле:

– Быстрее! И запри вагон, начинается!

Громила вырвал Лучника из купе и толкнул его в сторону выхода.

– Бегом!!!

Лучник сделал пару шагов и, оглянувшись, не поверил своим глазам. Громила корчился на полу, то собираясь в позу новорожденного, то растягиваясь словно резинка. Руками он крепко сжимал голову, глаза вылезли из орбит, а из носа текла струйка крови. В конце вагона на полу сидела Гера. Ее взгляд был полон боли, но при этом она находилась в сознании. Гера как будто смотрела сквозь Лучника, раскачивалась и стонала. Колокол продолжал неистово бить.

Дон, дон, дон…

– Ты кто? – Лучник едва уловил голос Бивня снаружи вагона, но не понял, к кому он обращается. Лучник прислушался.

– Сарацин я, – ответил незнакомый голос.

Послышался резкий неприятный звук, что-то булькнуло и сразу стихло. Лучник осторожно выглянул в мутное окно и отшатнулся. Бивень стоял на коленях в пяти метрах от входа. Его шею украшала огромная дыра с рваными краями, из которой под большим давлением вылетали тонкие струйки крови. Бивень еще пытался зажать рану, но руки его уже не слушались. Чья-то тень метнулась к входу в вагон.

Лучник бросился к громиле, схватил рюкзак и ринулся в купе. Он слышал, как кто-то медленно, почти беззвучно, шел по вагону, открывая двери и заглядывая в каждую. Вскоре шаги остановились у купе Лучника. Тот, что назвался Сарацином, отворил створки, но внутри купе его ждала пустота: Лучник, держа арбалет наготове, завис над дверным проемом, уперевшись ногами в стены. Дверь закрылась, послышались удаляющиеся шаги.

До купе Кагана было еще несколько дверей, и незнакомец продолжил свой путь. Так он дошел до Геры. Она сидела, прижавшись спиной к двери Кагана. Ее ноги упирались в стену напротив, а сама она испуганно таращила большие зеленые глаза на приближавшегося к ней Сарацина. Он остановился, дернул дверцу, но ту заклинило. Через тонкую щелку он увидел лежащего на полу человека. Каган корчился в муках, а из-под кожаной повязки сочились капельки крови. Сарацин еще раз несильно дернул дверцу. Но дверь снова не поддалась. Он пристально посмотрел на Геру, словно удав на кролика. Девушка выдержала тяжелый взгляд нежданного гостя.

– Сторожишь его, сука, – Сарацин замахнулся на Геру коротким мечом. – Передай привет моей покойной бабушке!

Гера попыталась пошевелиться, ей это не удалось. Меч с рукояткой из слоновой кости вознесся над лицом девушки, приготовившейся к смерти. Но вместо удара последовал непонятный звук. В ту же секунду голова Сарацина, пробитая острой стрелой, начала опускаться вниз. Меч выпал из руки, вонзился в пол рядом с ногами Геры, а сам Сарацин, заливая девушку кровью, повалился прямо на нее. И Гера потеряла сознание.

Дон, дон, дон…

Читать предыдущую главу 1 "Воронежа больше нет"

Читать следующую, 3-ю главу "Комната смеха"