ДАВЛЕНИЕ. Красная книга Алёши

Проект «Воронеж-2040. Хроники забытого будущего»

Глава  4. Собачьи джунгли 

глава 4– А хотите анекдот про Октябрей? 
– Валяй, Сова, – заинтересованно буркнула Рыжь. 
– Ага… Так вот. Пришли Красные Октябри к Кочегару и спрашивают: «Кочегар, ты умный, как слово «грудь» пишется – через Д или Т?» Кочегар им отвечает: «Да пишите по-простому – сиськи». Октябри чешут репу: «Нет, Кочегар, так не пойдет. Что ж мы, по-твоему, Воронеж сиськами защищали?» 
В холодном воздухе раздался негромкий женский смех. Скоро Сова и Рыжь слаженными усилиями разогнали «четырехколеску». Впереди маячил кордон динамовцев и железнодорожный мост, ведущий в Отрожку. Мужчины, вооруженные луками, помахали девушкам и невеселыми взглядами проводили дрезину в сторону первого моста. Благодаря стечениям обстоятельств, торнадо обходили его стороной, дорожное полотно сохранилось почти в первозданном виде, а земляная насыпь также уцелела, несмотря на водовороты. Наконец, первый мост был пройден. 
Укрыв дрезину куском брезента, девушки бережно, со знанием дела засыпали тайник прошлогодней травой и сырыми палками. Сгодится еще дрезина! Рыжь и Сова по просьбе Алины без особого энтузиазма приволокли полуразложившийся труп, обнаруженный на мосту, и «усадили» его посередине тропы. 
– Сама в следующий раз потащишь, – буркнула Рыжь. 
Алина молча пошла вперед по насыпи. Второй мост сохранился плохо. Немудрено – в здешних местах времена ремонта и покраски канули в лету! На пути девушек то и дело возникали провалы, через которые виднелась зеленая бурлящая жижа. Вонь стояла неимоверная. И было неясно, что же здесь больше таило угрозу – то ли этот отвратительный запах Воронежского водохранилища, от которого можно было сойти с ума, то ли жижа под мостом. Оттуда временами вырывался наружу газ, и с высоты его пузырьки казались множеством мелких извивающихся змеек. Эта чудовищная картина заставила девушек ускориться. А может, и пожалеть, что они никогда не слушали дозорных с Динамо, принимая решение двигаться вперед, а не возвращаться к звонарям. Впереди у них был выбор – Бункер или Дамба! И не привыкшие отступать валькирии продолжили путь навстречу неминуемой, казалось бы, гибели. В Собачьи джунгли. 
Они крепко цеплялись за металлические балки, переступая провалы в плитах. Они вглядывались вперед, очень надеясь увидеть пустую дорогу после моста, дорогу, которая позволила бы им вернуться на Дамбу. Они прокляли этот путь, но это был их осознанный выбор! Этакая русская рулетка: можно было со звонарями пройти под водой на другой берег, но риск звал их в самое сердце Собачьих джунглей, где они уже бывали. И выжили, к превеликому удивлению подруг! 
Немногочисленные смельчаки в попытке перебраться на Левый берег в мертвую Отрожку пешим ходом, вернувшись потом в лагерь Динамо, с ужасом в глазах и с содроганием в членах рассказывали страшные вещи. Одни говорили про стаи одичавших собак, в которых не менее сотни крупных особей. Другие – про странные звуки, доносившиеся из-под земли и похожие на дьявольское металлическое пение. Третьи – про собачьи головы, лежащие на рельсах десятками. Что из этих рассказов было правдой, а что нет – было неясно, но страх, который исходил от этих людей, заставлял дрожать всякого, кто задумал попытаться перейти в Левобережье. Поговаривали, что даже «отмороженный северянин», лидер банды висельников Тушкан, бывший врач скорой помощи, помешанный на химусе, не рискнул однажды пойти этим путем. Будто якобы, миновав первый мост, Тушкан встретил здесь половину человека. Так и говорили – половину человека, ни больше, ни меньше! Может, это был труп с оторванными ногами, а может, что-то и похлеще. В кармане куртки этой «половины» Тушкан нашел старый револьвер в рабочем состоянии с тремя патронами в барабане. То, что револьвер действительно цел и невредим, в отличие от его хозяина, Тушкан догадался, выстрелив в труп. Еще он понял, что половина человека не успела воспользоваться своим оружием, а потому «отмороженный северянин» незамедлительно повернул обратно… 
Впрочем, что бы ни рассказывали добрые языки, Алине и ее подругам от этого легче не становилось. Они, наконец, благополучно спустились на набережную. Двигаясь бесшумно и прижимаясь к земле, они мечтали только об одном – поскорее миновать это место, пока своры диких псов не учуяли их. Таков закон Собачьих джунглей! 
Сова увидела их первой. Алина и Рыжь поняли это по выражению ее лица. И действительно, неподалеку от спуска к набережной расположилась огромная стая, издали казавшаяся достаточно мирной. Не менее трех десятков взъерошенных тварей окружали вожака, представлявшего собой помесь алабая и мастиффа. Здоровенный пес с оторванным ухом нервно принюхивался… 
Рыжь, Сова и Алина интуитивно схватились за ножи, но надежда на спасение была в другом – как можно быстрее и тише пробраться к ядовитой серо-зеленой жиже, где их собственные запахи растворятся в зловонии Воронежского водохранилища. Девушкам удалось спуститься вниз – туда, где зловоние замещало разум. Алина задержалась на холме, знаком приказав своим спутницам говорить шепотом. 
– Там что-то не так… 
– Нас учуяли? – теребя нож, спросила Сова. 
– Там кто-то есть, кроме собак… 
В этот момент Рыжь, опиравшаяся о ствол старого сухого дерева, поскользнулась и, упав, негромко выругалась. Сова кинулась ей помогать. Собаки навострили уши, все как одна вскочили с земли и, будто следуя беззвучной команде вожака, ринулись в сторону девушек, но вожак остался на месте. Алина, не в силах пошевелиться, рассмотрела то, что заставило вожака не броситься во главе стаи. Она вгляделась вдаль: так и есть, метрах в ста от стаи замерло трое. Но это были не люди. Или – не совсем люди. 
Псы еще мчались на девушек, но смерть уже выбрала не их. Вожак дико завыл – свора остановилась, развернулась и помчалась в другую сторону. Сова и Рыжь даже не успели понять, что происходит, а Алина с ужасом в глазах наблюдала, как три громадных силуэта, каждый под три метра роста, показались из-за деревьев и шагнули навстречу озверевшей своре. Сзади Алины, снизу, раздался дрожащий голос Рыжи, уже успевшей попрощаться с жизнью: «Девочки, простите меня». И Рыжь, храбрая полоумная Рыжь, грозно выставив вперед нож, попятилась к серо-зеленой жиже. Она поняла, что им предстоит короткий и, возможно, последний бой в жизни. Бой с порождением этого страшного мира – стаей диких псов, на счету которых была не одна человеческая жизнь. 
Алина не могла думать – кровь стучала в ее висках неистовыми ударами, пот мелкими капельками, выступивший на лице, испаряясь, приносил прохладу с каждым дуновеньем ветерка, и только лай стаи смог пробиться к ее сознанию через оцепенение и страх. Когда собаки остановились, до валькирий было не больше двадцати метров. Алина это видела. Прошла секунда, вторая, третья… Испуганные Рыжь и Сова, слыша рычание и вой, не могли взять в толк, почему псы все еще не появились. 
– Что там? – спросила Рыжь, пытаясь утихомирить взбесившееся сердцебиение. Голос ее дрожал. 
Алина не ответила, бросившись бежать вдоль берега, забыв про отстающих подруг, бежать что есть сил, бежать несмотря ни на что. Девушки бросились за ней. Позади раздался дикий нечеловеческий вой. Секунды показались Алине вечностью – она упала на песок рядом с вонючей жижей. Повернув голову, она увидела, как Рыжь и Сова рухнули рядом. Пять-шесть минут они лежали, не говоря ни слова. Подруги вопросительно смотрели на Алину. 
– Что? 
– Что там было? 
Алина привстала, огляделась – погони нет. Страшные звуки стихли, лишь хлюпающая жижа и ревущая река. 
– Юми! – выдохнула Алина. 
Мысленно она снова оказалась на земляном валу рядом с собаками, ржавый силуэт железнодорожного моста все так же возвышался за ее спиной, вот только добычей были не они, валькирии – Рыжь, Сова и Алина, а голодные псы. Три силуэта, которые Алина толком не смогла рассмотреть, спускаясь на набережную, предстали перед ней в полной красе. Огромные человекообразные существа с неистовой силой истребляли диких собак. Одним ударом они ломали им кости, рвали когтями шкуры, сносили головы. Их серая кожа была залита кровью. Некоторым собакам удалось сбежать, оставшиеся приняли мучительную смерть. 
На бедре одного из чудовищ, сомкнув зубы мертвой хваткой, свисала, капая маслянистой черной кровью, голова собаки с оторванным ухом. Однако существо продолжало быстро передвигаться, будто бы не чувствуя боли от сомкнутых клыков вожака-алабая, да еще старалось схватить прыгающую вокруг собаку. Мощный торс юми, рельеф их мышц, испещренных шрамами, размах плеч и скорость передвижения – все говорило о том, что эти люди-нелюди обладают немыслимой силой. Увечья и раны, которые нанесли им собаки, остановили бы слона, но существ остановить не смогли. Они продолжали истреблять стаю, двигаясь скачками. Каждое движение было стремительно, шаги точны, удары смертоносны, и только лица гигантов с губами цвета индиго сохраняли пугающую безучастность к происходящему. 
– Что там было? – привел Алину в чувство голос Совы. 
– Дайте воды, – ответила та. 
Ей протянули фляжку. Девушка жадно сделала несколько глотков и повторила уже спокойнее: 
– Юми. 
– А собаки? 
– Собаки… Скорее всего, их уже съели. 
Алина сбивчиво рассказала, что ей пришлось наблюдать. Но спасаясь бегством, она уже не видела, как трое юми, свалив в кучу кровавое мясо, залезли на гору трупов, стали на колени и, обнявшись, дико завыли. Будто вымаливая прощение у мертвых собак… 
Девушки часто слышали страшные, почти фантастические байки об этих существах, многие рассказы сильно расходились с реальностью. Да особо этим сказкам никто и не верил, так как очевидцев встречи с юми ждала неминуемая смерть. Удивительным было то, что юми никогда не подходили близко к сумасшедшей реке, их никто не наблюдал в былых местах обитания человека – они прятались в лесной глуши Левобережья, в зарослях Усманки, и считались чудовищными порождениями нового мира. 
Поговаривали, что ходоки из Семилук как-то придумали приманку для юми. Затаившись на холме, у его подножия выставили несколько фляг со спиртом, купленных у торгашей с Ликерки. Увы, установив поразительный факт безудержной тяги юми к алкоголю, ходоки едва унесли ноги, ибо после выпитого спирта лесные существа так и не опьянели… Правда это или выдумка, не знал никто, но историю повторяли из уст в уста, вгоняя в ужас детишек и в ступор взрослых. 
Рыжь, заметно успокоившись и отряхнув песок, посмотрела вперед. 
– Ну что, идем или будем про собак беседовать? 
Алина тоже отряхнулась и молча двинулась вперед. Она не рассказала подругам только о том, что видела кого-то еще – из дома за «полем боя» следили чьи-то глаза, десятки испуганных глаз, и это были люди. 
Путь предстоял долгий, около пяти часов нужно было красться вдоль водохранилища. Слева от девушек возвышались дома некогда оживленной улицы Богдана Хмельницкого, теперь они были безжизненными и представляли весьма жалкий вид, заросшие диким плющем, виноградом и другими, порой невиданными растениями. Песок, намытый пятьдесят лет назад, вплотную подобрался к подъездам, а кое-где, подталкиваемый порывами ветра, уже занес площадки первых этажей. Рядом с подъездами домов виднелись обгоревшие бочки, вокруг которых хаотично валялись металлическая посуда, пустые консервные банки и одинокая пластиковая кукла. Все эти предметы не представляли никакой ценности и были брошены здесь последними жителями некогда многолюдной Отрожки. Пустые оконные проемы местами были обрамлены выбоинами от автоматического оружия. Когда-то местные довольно ловко отбивали набеги Красных Октябрей, но со временем их становилось все меньше, и в конце концов, жители Богданки ушли к кулакам в Репное и дальше… 
– Тихо! – вдруг скомандовала Алина и склонилась к кусту ивы. – Рыжь, посмотри, что там? 
До вечера оставалось еще далеко. Рыжь извлекла из кармана половинку театрального бинокля и, подув в объектив, посмотрела вдаль. Объектив сохранился плохо, на корпусе – многочисленные царапины, на линзе – трещина, но, несмотря на это, в светлую погоду с его помощью можно было видеть достаточно далеко. 
– Зеленая машина, наверное, военная, такая, как стояла у бункера в Новой Усмани. 
– Дай посмотрю, – попросила Алина, протягивая руку. Взяв объектив, она взглянула вокруг. Укрыться здесь было бы сложно, кругом песок да редкие ивы, слева вода, справа серая жижа, посередине песчаный перешеек, на котором в песке увязла машина. 
– Пойдем уже, Алин, – попросили девушки почти хором, – здесь давно уже никого не было... 
– Не было, но машина-то почти новая. Откуда она здесь? – Алина повернулась спиной к машине, будто почувствовала что-то неладное. – Может, обойдем? 
Однако спутницы, не придав значения ее словам, двинулись к машине, след от которой прерывался за пять метров до того места, где она стояла. Казалось, что она совершила прыжок, не оставив следов на песке. Стекла были закрашены чем-то темным, и только лобовое оставалось прозрачным. Возле задней двери были странные отметины на песке, как будто из машины что-то вытаскивали недавно. Но продолжения этих следов не было, как не было и других следов вокруг. Нет, машина явно не застряла, она просто стояла, казалось, в ожидании своего хозяина. 
– Нива Куница, – прочла Сова надпись на задней двери. 
Рыжь, обойдя машину кругом и убедившись, что обе двери закрыты, попыталась заглянуть в салон. 
– Немедленно уходим отсюда! – зашептала Алина, – Вы что, не понимаете, что это какая-то ловушка? 
– Не дергайся, Алин. Я только загляну в багажник, – Рыжь с усилием дернула за ручку. 
Дверца, натягивая металлическую струну, неожиданно легко подалась вверх. Легкий щелчок, и острые металлические зубы охотничьего капкана сомкнулись на ноге огненно-рыжей валькирии. 

Читать предыдущую главу 3 "Комната смеха"

Читать следующую, 5-ю главу "Чертово колесо"